— Я маркиз Анака.
— Не слышал, не знаю… Вы отдадите мне мои камни?
— Конечно, отдам, но с условием, чтобы вы прекратили судебное дело против Синдиката пищевой индустрии по обвинению в организации крушений путем завалов.
— Ага, так это вы? Но почему вы, маркиз… как вас там зовут?..
— Анака…
— Сэми, — обратился толстяк к Сэми Пирсону. — Рядом с нашими железными дорогами мы имеем во Флориде и Луизиане девять миллионов акров, в Миссури два миллиона акров, в Висконсине — три миллиона акров, в штате Вашингтон одиннадцать миллионов акров, в Монтане — семнадцать миллионов акров, в Калифорнии — шестнадцать миллионов акров земли, в…
— Я знаю, можно не перечислять, — прервал его Пирсон.
— Но кто, если не ты сам, посоветовал уступить эту землю сельскохозяйственному королю? А когда я не захотел, то ваши вредители съели наш урожай.
— Я советовал тебе уступить земли, — ответил Пирсон, — но разве ты не помнишь заседания нашего комитета на острове Кэт-Кей?
— После ваших вредителей я стал послушным и передал эти земли в эксплуатацию Синдикату пищевой индустрии. Аренда — гроши, но благодаря «деятельности» этого субъекта, — Питер Пью указал пальцем на Дрэйка, — черные бури поднимают тучи земляной пыли, и она заносит полотно наших железных дорог, создает земляные завалы. Случаются крушения поездов, они опаздывают. Мы несем огромные убытки, а твои авиалинии выигрывают.