Первые же слова о «БЧ» — аппарате типа электрического стула, вызывающем потерю памяти — взволновали всех. Состояние Романа разъяснила запись о его падении со стены и потере крови.
Роман сидел все так же в полузабытьи. Анатолий кусал губы, стараясь не разрыдаться.
Сапегин с помощью Егора и Анатолия перенес Романа на кровать. Здесь его раздели и уложили. Сапегин позвонил директору отеля и попросил вызвать лучшего врача, а Егора послал в аптеку за нашатырным спиртом, стерильными бинтами и стрептоцидом для присыпки раны.
Сапегин, не в силах сдержать себя, гневно сказал:
— Какие изверги! «БЧ» — это то, что монополисты готовят прогрессивным людям! Это их методы расправы с неугодными! Им мало Северной Америки, им мало Южной Америки, им мало захваченных островов — им подавай весь мир! Они — «высшая раса», остальные для них рабы! Они хотят уничтожить полтора миллиарда людей. Не выйдет! Правда путешествует без виз, и поджигатели войны боятся ее!.. Никому ни слова о письме Романа. Когда надо будет, об этом узнает весь мир. Нас думали запугать — не вышло и не выйдет! Один из нас вышел из строя. Пусть! Если придется, мы все погибнем, но на наше место станут тысячи других!
В дверь постучали, и, не ожидая ответа, в комнату вошло четверо во главе с директором отеля.
— Я врач, — отрекомендовался мужчина в белом халате.
Он подошел к больному, взял его за руку, посмотрел на свои ручные часы и через минуту объявил, что пульс еле прощупывается. Затем врач вынул стетоскоп и прослушал сердце. Зачем-то поднял пальцем веки Романа и осмотрел глаз.
— Этот молодой человек заболел «негритянской болезнью» и подлежит карантину, — объявил он.
— Я не могу держать в номере моего отеля больного «негритянской болезнью». Его необходимо отправить в специальный барак, — сказал директор отеля.