Заговорил Анатолий, решивший быть галантным кавалером:
— Вам приходилось видеть театры ваянг и слышать оркестр гамеланг?
Девушка вдруг расхохоталась и весело оглянулась на смутившегося Анатолия.
— Вы считаете, — сказал Егор, решивший проучить девицу, — что национальный малайский театр не заслуживает ничего другого, кроме вашего смеха?
— Простите, — снова став серьезной, сказала Бекки. — Просто я вспомнила, что, собираясь в Индонезию, я только и знала, что там есть театр теней, храм Боро-Бадур и прочая экзотика в этом духе. А на самом деле Индонезия это сельскохозяйственная индустрия. Это кофе, резина, чай, табак, нефть, олово. Это богатейшая страна, закабаленная империалистами, которые рвут ее друг у друга.
Меньше всего ожидал Егор услышать от этой девушки слово «империалисты».
— Можно подумать, что вы серьезно изучали экономику страны, — сказал он.
— И политику, — добавила Бекки, — и немного язык. А теперь, когда мы уехали достаточно далеко, слушайте меня внимательно. Времени мало. Вы ведь оба советские граждане?
Егор кивнул головой.
— Индонезийцы с большой любовью и надеждой говорят о Стране Советов, сказала Бекки. — Поэтому я должна предупредить вас, что все ваши слова, все ваши поступки, пусть самые незначительные, будут обсуждаться миллионами индонезийцев. Я должна предупредить вас, что цель этой комиссии не имеет ничего общего с интересами индонезийского народа и вы нужны только как Ширма.