— Я Аллен Стронг, — сказал мужчина и замолчал.
Он вначале крепился и вдруг разрыдался. С ним сделалась истерика и сердечный припадок. Пришлось вызвать врача. Когда старика уложили на диван и он успокоился, хлопотавшая возле него молодая женщина подошла к полковнику и сказала:
— Я дочь Аллена Стронга, Беатриса Стронг, а это антифашист, журналист Джим Лендок. Мы спасли отца. Жаль, что здесь нет специалистов, которые бы знали, что такое «Эффект Стронга».
— Я знаю, — сказал полковник. — Так неужели ваш отец тот самый Стронг?
— Аллен Стронг, — подтвердила Бекки. — И если можно — это даже очень надо! — вызовите из Москвы профессора Сапегина, Анатолия Батова или Егора Смоленского. Они нас знают. Только побыстрее! Срочно! О, если бы вы хорошо знали, что такое Кэмп Дэтрик и американские монополисты и что такое биологические бомбы, — вы бы не были так спокойны! Существует страшный заговор монополистов против всего мира. Они могут применить «Эффект Стронга», и мы должны помочь вам!
Бекки долго рассказывала, Джим дополнял ее рассказ. Утренние лучи солнца осветили их в том же кабинете, за тем же столом. Позвонил телефон. Полковник сказал: «Пропустить!»
Дверь открылась, и вошел профессор Сапегин, а позади него — Егор, Анатолий, Роман и Люда.
— О, профессор! Анатолий! — И Бекки бросилась им навстречу, как к родным. — Вот мой отец! — сказала она.
С дивана с трудом встал тщедушный старик небольшого роста. Пытливый взгляд глубоко сидящих глаз из-под нависших бровей, совершенно седые волосы, сутулые плечи и дрожащие руки свидетельствовали о пережитом.
Бекки представила отца Сапегину. Аллен Стронг крепко сжал руку Сапегина и не выпускал ее, пока не кончил говорить. А говорил он жадно, быстро, будто боялся, что его могут не дослушать и прервут на полуслове.