«Инициатива в данном случае — это итти разведать местность, чтобы потом искать самим парашютистов. Или, может быть, это безрассудство? Справятся ли ребята? Если бы стрелять было можно! Впрочем, когда надо добыть «языка», всегда приказывают брать его живым». За себя Егор ручался, за Ромку тоже — он хоть и любит спорить, но парень боевой, — а вот Топс? Он ленивый и, наверное, трусоват… Разве если уж очень разозлится, то станет храбрее. Что касается Гномика, он хоть и худенький, но жилистый а выносливый и пойдет за Егора в огонь и воду. Одним словом, ленинградец. Жаль, что не охотник, стрелять не умеет и, главное, не хочет даже учиться. Егор подумал, взял свое охотничье ружье, потом положил его на место и, захватив одностволку Ромки, вышел из шалаша.
— Гномик! — позвал он мальчика, внимательно смотревшего в бинокль.
— Ух! — воскликнул Гномик, показывая рукой на далекий склон. — Там семь штук козлов, коричневые. А впереди козел с большими рогами. На, смотри, смотри, ну смотри! — И он протянул бинокль.
— Гномик, — сказал Егор, беря бинокль, — ну-ка, бери ружье, я научу тебя стрелять. Сейчас это главное.
— А если нас услышат! — испуганно сказал Гномик.
— Учись целиться и спускать курок, — сказал Егор и подал мальчику ружье.
Он подробно объяснил устройство ружья, показал, как надо заряжать и как стрелять. Гномик, плотно сжав губы, долго целился, потом положил палец на спусковой крючок и зажмурил глаза.
— Открой правый глаз, — рассердился Егор, — открой! Или ты трус?
Гномик приоткрыл правый глаз и дернул спуск. Ружье качнулось вниз. Курок не был взведен.
— Еще раз, — сказал Егор и взвел курок.