— Ага, сдаешься, гад! — закричал Егор, и радость победы придала новые силы ребятам.
Егор быстро ощупал тело парашютиста. Кобура была пуста, а нож Егор вынул и принялся обрезать стропы парашюта, удерживавшие человека. Их было двадцать восемь.
— Готовсь! — крикнул он ребятам и обрезал последние стропы.
Парашютист упал на землю, и на него снова навалились мальчики. Парашютист боролся как мог. Но что может сделать один, даже взрослый, мужчина со связанными руками и ногами, когда на него наваливаются четыре четырнадцатилетних парня, в которых яростная борьба вызвала необычайный прилив сил?
— Черти… — хрипел парашютист, хорошо выговаривая русские слова. — Я свой!
Услышав это, ребята совсем обрадовались. Ага! Попался! Не ждал! Радостным возгласам не было конца.
— Давай кляп в рот вставим: еще закричит, а те услышат, прибегут, — прошептал Ромка на ухо Егору. Он был переполнен отвагой и боялся упустить победу.
Пленный, услышав о кляпе, пытался возражать. Он говорил всякие нелепые вещи, но ребята и слушать его не хотели. Они не без труда вставили ему в рот три носовых платка и тряпку, а руки связали за спиной. Ноги развязали, чтобы он мог итти. Егор заставил всех ребят искать на земле выпавший пистолет, но никто его не нашел. Заставили искать даже Барса, но и тот, разгоряченный борьбой, искал невнимательно, прыгал все время около пленника и ничего не нашел.
— Иди! — приказал Ромка пленному. — А не пойдешь — смерть!
— Смерть! — повторили Топс и Гномик, испытывая невероятное чувство подъема от сознания своей победы.