К вечеру ливень перешел в мелкий, затяжной дождь. Закутавшись в одеяла, мальчики сидели в шалаше, а со стен по стебелькам и веточкам на них скатывались капли и даже струйки воды. Поняв, что дождь скоро не кончится и обламыванием торчавших веточек дела не поправишь, Егор быстро разделся и выскочил со своим одеялом наружу. Он покрыл гребень и стены шалаша одеялом и плащ-палаткой. Холодный душ был неприятен, и все же Егор не вошел в шалаш до тех пор, пока не прорыл топором канавку вокруг шалаша для отвода стекавшей воды. Только сделав все это, мальчик вернулся в шалаш. Там он достал из рюкзака полотенце, вытерся и попросил ребят растереть ему спину, что те и выполнили с большим рвением. Егору сразу стало жарко и даже весело. Он быстро оделся и, посмотрев на озябших ребят, предложил:
— Ляжем плотнее друг к другу — так мы делали на фронте, когда костер нельзя было разжечь.
Они расстелили одеяло на ветках, легли, прижавшись друг к другу. Гномик был в середине, а Барс — рядом с Егором. Сверху они укрылись третьим одеялом, и сразу стало тепло и уютно.
— Хорошо! — прошептал Гномик засыпая.
Ночью Барс разбудил Егора. При свете молний мальчик увидел сквозь входное отверстие блестящие струи дождя. Ему почудились чьи-то шаги. «Должно быть, Ромка возвращается», подумал Егор и, притворившись спящим, стал прислушиваться. Дождь полил с новой силой. Никто не появлялся. Доносились шелест, рокот и шипенье — повидимому, поток наполнился дождевой водой.
И вдруг… С путешественниками всегда случается это «и вдруг». Егор даже как следует подумать об этом не успел — в полудреме он почувствовал, как холодная вода покрыла его с головой. Сои мгновенно исчез. Егор был под водой. Он хотел вскочить — и не мог. Вода обрушила на них шалаш, и плотный слой веток, прижатых водой, не давал подняться. Егор хотел крикнуть, но вода попала в рот, и он чуть не захлебнулся. Рядом исступленно барахтались Топс и Гномик. Чтобы спасти их и себя, надо было во что бы то ни стало пробиться сквозь душившие их сверху ветки. Егор схватил левой рукой руку Гномика и рванулся вверх, но ветки не пропустили его. Тогда Егор что было силы рванулся еще раз, просунулся головой между веток и вздохнул полной грудью. На мгновение он поднялся, удерживая на своих плечах всю тяжесть шалаша, но его сбило с ног и потащило вниз вместе с шалашом. Теперь Егор понял одно: что они были среди бурной реки, образовавшейся от наводнения в горах. Силь — так называется такой поток — своим краем мчал их по склону, увлекая камни, ветки. Вдруг их ударило обо что-то, и они остановились. Шалаш прижало течением к стволу дерева.
Все происшествие длилось несколько десятков секунд, но Егору это показалось вечностью. Он был ошеломлен, испуган, но теперь единственным его стремлением было спасти ребят, все еще находившихся под водой. Егор потянул Гномика за руку, но оказалось, что впопыхах он схватил не руку Гномика, а ружье. Егор мгновенно забросил ружье за спину, схватился обеими руками за кучу веток и рванул ее в сторону. Наконец над водой показалась голова Топса. Он задыхался, надрывно кашлял и так вцепился руками в Егора, что тому понадобилось несколько раз встряхнуть его, чтобы заставить освободить руки и если не помогать искать Гномика, то хотя бы не мешать.
Гномик шевелился под водой у ног. Он запутался в одеяле и почти захлебнулся. Когда его подняли на руках и опустили головой вниз, у него изо рта хлынула вода. Потом Егор и Топс прижали Гномика к себе, с трудом удерживаясь возле ствола. С новой силой кругом бурлила и шумела несшаяся по склону вода. Единственным желанием ребят было удержаться на месте и не позволить течению унести их вниз, в реку.
Гномик бормотал что-то о крушении, звал маму и был сам не свой. Дождь стих и скоро совсем перестал. Вода быстро спадала, и наконец уровень ее опустился до щиколоток. Перепуганные ребята все еще цепко держались друг за друга и за дерево.
— Ромка! — громко закричал Егор.