— Это не те, — еле слышно прошептал он: — на тех в углу чернильным карандашом было написано «сорок две тысячи».
Егор понял, что не так-то просто заставить честного мальчика даже в беде принять деньги, и ему еще сильнее захотелось помочь мальчику. Егор дружески хлопнул его по плечу и сказал с напускной грубостью:
— Брось меня разыгрывать! Значит, я твою только что разменял. Ты вот что: дают — бери, бьют — беги. Ну, чего на меня глаза пялишь? Что я, дурак, что ли, свои рубли всяким встречным-поперечным дарить? И вообще, раз старший приказывает, не рассуждай, а исполняй. А ну, суй деньги в карман! — И Егор схватил руку мальчика, зажал в ней сторублевку. — А теперь аллюр три креста — беги и покупай продукты.
Мальчик стоял, не спуская с Егора изумленного взгляда. Егору стало не по себе.
— А ну крой бегом, а то вот возьму и отберу назад деньги!
Мальчик молча протянул ему сторублевку.
— Спрячь! — сердито крикнул Егор. — И пошутить нельзя. Ну, кругом марш!
Мальчик вдруг покраснел, засмеялся и, поняв, что над ним не шутят, подскочил к Егору и крепко обнял его за шею. Егор смутился.
— А ну тебя! — вырываясь, с сердцем сказал он странно скрипучим голосом, потому что в горле у него запершило и сдавило.
Он махнул рукой и поспешно пошел вдоль улицы, потом вдруг обернулся и крикнул: