Утреннее солнце выглянуло из-за гор. Туманная мгла, заполнявшая долину Пчелиного города на Ореховом холме, стала редеть, рваться на клочки, таять и вскоре совсем исчезла. Вырисовались опушка леса, кустистые берега реки. Стал виден и стог сена во дворе Пчелиного города на Ореховом холме. На нем, разметавшись в разных позах, крепко спали ребята. Барс лежал внизу и стерег ружье, свалившееся ночью со стога. Время от времени пес поднимал голову, смотрел на верхушку стога и тянул носом воздух, чтобы удостовериться, там ли его хозяин.
Над лугом бесчисленными серебряными нитями блестели осенние паутинки, и между ними, точно золотые капли в лучах солнца, проносились пчелы и исчезали вдали, оставляя после себя звук оборвавшейся струны.
Обратно пчелы летели медленно, тяжело нагруженные, и за ними тянулись дрожащие звуки басовых струн.
Василий Александрович вошел в дом, неся на большом блюде ароматные куски только что срезанного, свежего сотового меда, и тотчас же почувствовал запах гари. Он поспешил на кухню. Над сковородками поднимался синий чад от подгоревших лепешек. Василий Александрович быстро перевернул их, добавил масла и выглянул в окно на луг, удивляясь, что нет Люды. Но на лугу Люды не было.
Василий Александрович открыл дверь в спальню и остановился на пороге: перед зеркалом стояла Люда и примеряла красные и голубые ленты. Она обернулась, взглянула на него и зарделась. Платье на ней было не обычное, а нарядное, белое в крапинку, которое она надевала редко.
— Люда, лепешки подгорели, — сказал Василий Александрович.
— Я сейчас, сейчас! А потом выгоню коров и овец! — поспешно сказала Люда.
— Как! Они еще в загоне?
Люда ничего не ответила, еще более покраснела и опрометью выбежала во двор. Василий Александрович окинул взглядом комнату, покачал головой и тихо засмеялся. Сундук и чемодан с одеждой были открыты, и все в них было разворочено. Он поспешил проверить, сделаны ли утренние метеорологические записи. В книге все было записано аккуратно. Люда не забыла о науке, и Василий Александрович был доволен.