— Барс! Барсенька, Барсучок! — воскликнул Борис и бросился к собаке.
— Осторожно! — крикнул Егор. — Он тебя почти забыл, а чужим не дает гладить… Осторожно!
Но Борис уже стоял на коленях возле собаки, обняв ее обеими руками, и, прижавшись головой к морде Барса, что-то шептал. Егор, готовый броситься на выручку, не спускал глаз с притихшего, растерянного Барса.
Маленький киргиз «Белая майка» бил кулаком о кулак и, сверкая глазами, кричал:
— Ай, как хорошо! Ай, как хорошо!
А на ветке шелковицы сидел скворец, и крылья его трепетали от радости, как это бывает ранней весной утром, после холодной ночи, когда он вещает новый пламенеющий, пьянящий жизнью день.
VII
— Что же ты теперь будешь делать? — спросил Борис Ладыгин, когда Егор окончил рассказ о себе.
Они сидели рядом на краю каменного водоема. Возле их ног лежал Барс, а за ним на траве сидели мальчики и девочки.
Егор наморщил лоб. Его взгляд выразил беспокойство. Без полковника Сапегина жизнь ему казалась какой-то ненастоящей. А что же теперь с ним будет? Егор промолчал.