Ромка сердился на себя, сам удивляясь своему вздорному характеру. Все зависело от его настроения, а оно менялось с непостижимой быстротой и часто заставляло его делать не то, что надо. Ну, например, зачем он отказался заниматься с ребятами? Просто из каприза, чтобы подразнить Топса и Асана. А что получилось? Скандал, неприятность, ссора. А ведь даже почетно быть лектором. У Егора как-то все по-другому. Он мало поддается настроениям. Способный парень, память у него хорошая! Конечно, Егор тоже виноват: зачем он его подзуживал? Разве так товарищи делают? И девчонка тоже против него… будто все сговорились. Ну что же, тогда он уйдет. Он пойдет навстречу Искандеру и станет его самым лучшим помощником. Он создаст яблоки величиной с футбольный мяч и поразительные растения с зелеными щупальцами, которыми они схватят Егора и Барса. А он, Ромка, будет стоять рядом и слушать мольбы «фронтовика», а потом спасет ему жизнь… Егор, конечно, будет благодарить… Или он, Ромка, станет самым знаменитым мичуринцем, и Василий Александрович приедет к нему за советом, а он, Ромка, скажет так: «А помните тот вечер, когда вы вместо меня выбрали бригадиром Люду?»
Мысли мальчика были прерваны странным шумом, донесшимся с пасеки. Ветра уже не было, а где-то, то ли на «Медовой площадке», то ли в конце, на «Проспекте Острого жала» (Люда дала название всем проходам на пасеке), шумели листья.
Вот опять донесся странный гул и смолк. Может быть, это едет Искандер? Разве есть дорога с той стороны сюда? А может быть, кто-то нападает на Пчелиный город на Ореховом холме?
Ромка вскочил, схватил ружье и побежал в сад на пасеку. Теперь он явственно слышал шум в конце «Бульвара Рабочей пчелы», где на одних весах стоял стеклянный контрольный русский вертикальный улей, на других весах находился улей «лежак», или украинский горизонтальный улей, длиной в два метра, а неподалеку стояли две музейные старинные колодки с пчелами. Ромка бежал, заряжая на ходу ружье.
На небе вызвездило, очертания деревьев и ульев были четко видны. Дойдя до конца «Бульвара Рабочей пчелы», он остановился в изумлении: улей — деревянная дуплянка — сам полз по земле. В голове у Ромки промелькнули разные догадки. Может, это одно из чудес Искандера? Ромка осторожно приблизился и увидел, что улей стал гораздо длиннее, чуть не вдвое. Из дуплянки неслись глухие звуки. В темноте на лицо Ромки села пчела и поползла по щеке. Мальчик нервно смахнул ее рукой.
Внутри дуплянки что-то загрохотало. Это напоминало рычанье… «Эге, — вдруг подумал Ромка, — да это Барс! Он, видно, опрокинул дуплянку и полез снизу лакомиться медом, а его голова застряла внутри, и он не может вылезть обратно. Вот так история! Егор с его ученым псом будет посрамлен».
Ромка смело подошел ближе и пнул ногой Барса в бок. В дуплянке кто-то зарычал еще громче, она рванулась, Ромка отпрыгнул назад и ударился спиной о ствол дерева.
Дуплянка, глухо ударяясь о деревья, закружилась вслед за пятящимся и рычащим зверем.
Так рычать мог только медведь. Ромка мгновенно повернулся и изо всех сил побежал назад, но споткнулся и упал. Ружье отлетело в сторону. Ромка вскочил… Медведь не преследовал его. Ромка стал шарить по траве в поисках ружья. Наконец он трясущимися руками нащупал его и вложил патрон с жаканом.
Медведь с дуплянкой переместились шагов на тридцать ближе. Ромка хотел стрелять и не решался, но, услышав топот подбегавших к нему ребят, передумал.