Потом записали:
«Чонмергеном не может быть тот, кто: разоряет гнезда, мучает птиц и зверей, не соблюдает законов охоты, стреляет бестолку (пугает оружием), обижает младших, то-есть ведет себя не по-пионерски; ломает деревья, ворует в садах и огородах, ругается, презирает младших, считает себя более умным, чем есть на самом деле; кто может выдать военную тайну».
— Люда не чонмерген, — заявил Ромка: — она плохо стреляет. Да и у Асана я не видел ружья в руках.
— А кто же я тогда? — спросила возмущенная Люда.
— Ахало! — ответил Ромка. — А Топс — Бухало. Ребята потребовали объяснений, и Ромка рассказал:
— Жили-были три брата, три охотника. Выйдут на охоту — выскочит заяц. Старший увидит его и только ахнет: «Ах, заяц! Ах! Ах!», и до того разахается, что даже выстрелить не успеет. Второй всегда спешил; толком не прицелившись, сразу стреляет: бух, бух! Бухает бестолку. А третий и не ахает и не бухает, не волнуется и не торопится, а, увидев зайца, прицелится получше, стукнет, и заяц готов. Вот и прозвали их Ахало, Бухало и Стукало. У нас Люда, Асан и Топс еще только Ахалы, а мы с Егором и Гномиком — Стукалы, «добышники», значит — чонмергены.
Асан возразил, что он уже стрелял сидячих птиц и убивал перепелов в клевере и черных дроздов в кустах. Топс уверял, что как-то застрелил зайца. Люда обижалась и твердила, что она не Ахало.
Поспорили и решили каждому дать охотничью квалификацию. Люду все-таки отнесли к категории ахал, Топса и Асана — к бухалам. А если это им не нравится, пусть они возьмут ружья и докажут на деле, что и они чонмергены. Успешные результаты охоты за растениями, микробами и камнями тоже зачтутся.
III
Василий Александрович проснулся на рассвете, разбуженный голосами ребят, и удивился, увидев, что вся компания уже на ногах и суетится возле ореха.