— Люда, ты провела вторые метеорологические наблюдения? — спросил Василий Александрович у дочки, тоже намеревавшейся итти с ними.
— Температура на солнце двадцать один градус, небо безоблачное, ветра нет… Ну, словом, все записала — и влажность воздуха и все, все, и микроклимат тоже записала! — весело отозвалась Люда.
— Ну, тогда пойдем! — И Василий Александрович пошел по дорожке, ведшей от дома в сад.
II
— Не так быстро! — то и дело повторял Василий Александрович, останавливая ребят, опережавших его.
Мальчики старались не спешить, но ноги сами ускоряли бег и несли их в глубь сада по «Бульвару Рабочей пчелы», затем по «Проспекту Острого жала», мимо медогонного домика, все дальше и дальше, к видневшейся вдали высокой, в два человеческих роста, плотной зеленой изгороди у тополей. Это были заросли колючей облепихи, держи-дерева, так густо разросшейся, что сквозь нее ничего не было видно. Егор осторожно раздвинул наружные ветки.
— Ой, как больно колется! — вскрикнул Гномик, пытавшийся снять жучка с ветки.
— Осторожно! — предупредил Василий Александрович. — Эти колючки ядовитые и предохраняют наш сад от нашествия диких кабанов и дикобразов.
Егор внимательно рассматривал ограду, но нигде не мог заметить ворот или калитки.
— Превосходная маскировка! — сказал он. Василий Александрович повернулся лицом к ребятам и очень серьезно сказал им: