Борис Ладыгин сидел на краю каменного водоема, любовно поглядывая на Барса, лежавшего у их ног, и думал о том, что никогда не узнал бы он Барса, если бы собака не узнала его первая. Ведь он помнил Барса совсем иным, почти щенком, веселым, игривым, а теперь у пса и следа не осталось от былой игривости и нежности.
— А демобилизованные собаки возвращаются к своим прежним владельцам? — спросил Борис.
В глазах мальчика Егор увидел выражение дружеского доверия. Стоило Егору сказать «не возвращаются», и Борис не стал бы спорить. Но Егор не мог соврать.
— Не знаю, — только и сказал Егор и вдруг понял, как ему дорог Барс.
— Ага, ага! — злорадно закричал Павлик.
— Ну ладно, — вдруг сказал Борис, — пусть будет так, как решит Сапегин!
— Люблю боевых! — с восторгом сказал Егор.
И Борис, не раз пытавшийся попасть на фронт, правильно понял это определение: «боевой» — как «смелый», «щедрый», «готовый поступиться самым дорогим», «настоящий друг».
Пальцы Егора, нервно сжимавшиеся в кулак, нащупали в кармане брюк небольшой предмет.
— Хочешь? — спросил Егор и протянул Борису маленький черный пистолет.