«Напился он, что ли?» подумал Топс, изумленно глядя на него.
— Человек, иди сюда! — крикнул ему Искандер. — Ты успел надышаться вредными эфирными маслами цветов, и ум твой омрачен. Ты сейчас можешь совершить такие поступки, о которых впоследствии пожалеешь… Иди сюда, и я дам тебе средство, или ты будешь как безумный!
— Это вы, вы безумец! — закричал журналист и пьяно засмеялся. — Вы, — сказал он, протягивая руку к Искандеру, — больше чем миллионер. Я уже все знаю про ваш «взрыв жизни». Я видел птиц, которые едят студень… Вы изобрели съедобный белок? Это значит, что король мясных консервов в Америке, снабжающий ими полмира, завтра может стать нищим. А доящиеся растения? Если опыт удастся, короли сахарной промышленности разорятся… А гигантские орехи! — Тут журналист прижал ладони к щекам и, глядя обезумевшими глазами, визгливо засмеялся.
Видимо, тормозящие центры его ослабли, и он говорил то, что никогда не сказал бы в ином состоянии. Искандер отбежал в сторону, сорвал пучок пахучих растений, которыми намеревался вернуть журналиста в нормальное состояние, и вдруг сунул пучок в карман. У Искандера родилось подозрение.
— Так кто же вы такой? — раздался позади них гневный голос Василия Александровича.
— Я? — Журналист выпрямился. — Я послан к вам более могущественным, чем сам бог! — выкрикнул он. — Я могу сделать вас самыми богатыми людьми на свете! О вашей славе будут писать все газеты. Что у вас здесь? Маленькая лаборатория! А в Америке вы будете иметь все! Вы, как знаменитый Бербанк, докажете всему миру, на что способен человеческий гений в американских условиях. Мы вас прославим. Соглашайтесь. Монопольно!
— Как Бербанк? — воскликнул Василий Александрович.
— Да, да, как знаменитый волшебник Бербанк, — твердил журналист, — создатель слив без косточек, съедобного кактуса, ежевики без колючек, персиков с косточкой миндального ореха.
— А вы сами, вы знаете, как умер Бербанк? — воскликнул возмущенный Василий Александрович и, не в силах сдержать негодование, прокричал: — Бербанк умер, затравленный мракобесами за то, что вступился за учителя, осужденного на «обезьяньем процессе»! Этот учитель рассказал ученикам об учении Дарвина, учении, которому Бербанк был обязан своими успехами… И вы смеете говорить о Бербанке? Вы негодяй!
— Нашими успехами, — сказал Искандер, — мы обязаны советским ученым. И нет большей славы, чем получить признание народа. Мы знаем, что когда Бербанк выводил свои знаменитые сорта, он завещал, чтобы ими пользовался народ и никто не имел на них монополию. А ты, скорпион, предлагаешь нам «монопольно»!