VII

После возвращения из Зеленой лаборатории Топс в трепете ждал, что его тотчас же призовут к ответу, на расправу. В чем она будет заключаться, он не знал и томился в догадках. При появлении Искандера мальчик побледнел, но старик направился в сад, даже не взглянув на Топса. Ромка, провожавший Онуфриева и журналиста к реке купаться, издали погрозил Топсу кулаком.

Василий Александрович, встретив Топса во дворе, тоже ни слова не сказал, а, поправив очки, как обычно, двумя пальцами, пошел в Зеленую лабораторию, будто ничего не случилось.

Зато Егор, как только Ромка вернулся с реки, тотчас же разыскал Топса и приказал следовать за собой. Он привел его в пустой сарай, где помещались гибриды. Здесь было просторно, сухо и тихо. На длинном каменном желобе у стены, куда обычно насыпали зерно для кормления, сидели Люда, Ромка и Асан.

Топс попробовал было им улыбнуться, но вместо улыбки на его лице получилась жалкая гримаса. Друзья смотрели на него сурово и презрительно. Топс хотел было опротестовать право собравшихся судить его — пусть его поступок обсудит дружина… Или лучше не мучиться в ожидании? Он посмотрел на собравшихся, пытаясь определить их отношение. Гномик и Асан смотрели строго, но выжидательно. Взгляд Люды выражал презрение. Ромка буравил ненавидящим взором. Лицо Егора попрежнему сохраняло решительное выражение. Егор сел рядом с Людой и жестом остановил Топса, собиравшегося сесть рядом.

— Плохо получилось Алексей Омельченко, — сказал Егор, впервые называя Топса по имени и фамилии.

— Эх ты, купили тебя с пионерским галстуком за банку свиной тушонки! — не утерпел Ромка.

— Не купили! — крикнул Топс в отчаянии. Он заморгал глазами и тихо добавил: — Я ведь старался, чтобы лучше… поправить ветряк и дать электричество для светокультуры, и тогда ручку не надо крутить!