— Так давайте же скорее упаковывать книги, — предложил Егор.
— Они упакованы в ящики для вьюков, впрочем можете не беспокоиться о книгах. С караваном поедет товарищ Онуфриев, да и караванщик. Вас же я попрошу передать Сапегину письмо о «взрыве жизни».
— Все сделаю! — Егор не знал, как выразить свою радость.
Он свистнул Барсу и побежал. Он бежал куда глаза глядят и, очутившись далеко в долине, сел на траву и вздохнул.
— Ну вот, может быть мы и найдем нашего Максима Ивановича!
* * *
Первое, что Искандер сказал Василию Александровичу в ту ночь, когда прибыл в Зеленую лабораторию и встретил американского журналиста, было не о «госте» (о котором Гарун предупредил старика), а о войне с Японией.
Узнав о войне, Василий Александрович сказал: «Если Егор узнает об этом, он сорвется, а жаль мальчика». Василий Александрович подробно рассказал Искандеру о юном фронтовике и предложил временно скрыть от Егора и других ребят известие о начавшейся войне и предупредить только одного Асана, на тот случай, если бы Егор попал с ним в кишлак. Когда же вызвали Асана, сказалось, что Асан уже знал о начавшейся войне от матери, но, по совету Гаруна, скрыл это от Егора. Мало того: Гарун еще при первой встрече в лаборатории придумал эту меру в отношении Егора и устроил так, что Егор до сих пор не знает о войне. А теперь Гарун взял с Егора слово: что бы ни случилось, даже новая война, а Егор не бросит пост.
Вот почему Искандер решил послать Асана в кишлак вместе с Егором.