Егор засвистел, и вскоре четыре мальчика и собака стояли против двенадцати мальчишек во главе со Степкой.
Степка Пханов, высокий парень, резким движением головы забросил назад свои длинные огненно-рыжие волосы. Лицо его было бледно. Маленькие, как у отца, глазки были прищурены, над лбом вился вихор, а на мизинце левой руки Егор заметил длинный ноготь. Такие же длинные ногти были у двух из его дружков.
— Чего ты привязался к нам? — спросил Степка и небрежным жестом вынул из кармана портсигар, оттуда взял папиросу и сунул, вернее бросил, ее в рот.
Тотчас же один из стоявших рядом с ним поспешно зажег спичку и дал прикурить.
— Пришли на запах жареного — не пройдет — все билеты проданы, свободных мест нет — законтрактовано нами — до горизонта — нашли дураков — айда, айда отсюда — тоже спецы — айда!
Из этого стремительного и бессвязного набора слов, сопровождавшегося хаотическими жестами, будто мальчишка отбивался от напавших на него ос, Егор понял, что Степка считает место своим и угрожает.
Чтобы избежать драки, Егор как можно спокойнее объяснил, что Степка с ребятами попал не в обычный ореховый лес, а в облагороженный лесо-сад колхоза «Свет зари», и собирать здесь орехи нельзя. Это все равно, что залезть в колхозный сад и расхищать колхозную собственность.
Сборщики могут собирать дикие орехи в любом другом месте и уж, конечно, не сбивать их камнями и палками, уничтожая урожай будущего года.
— Расхитители колхозной собственности! — не сдержавшись, крикнул разъяренный Ромка.
Среди «расхитителей колхозной собственности» произошло замешательство. Они стали шептаться между собой.