Лицо Егора против его воли расплылось в довольной улыбке: он ждал этих слов удивления и восхищения своей недетской силой. Дело было даже не в силе рукопожатия, но в уменье захватить в ладонь косточки суставов пальцев чужой руки и прижать их одну к другой.
— Вот ты какой! — удивился гость и, вынув для себя папиросу, протянул серебряный портсигар мальчику.
— Не курю, — не без гордости сказал Егор.
Это был его второй козырь. На фронте было немало всяких искушений для мальчика, который жил среди взрослых мужчин, лишенных семьи и детей. Все его баловали. Но с дружеской помощью полковника Сапегина Егор научился правильно понимать многое и стал серьезнее своих сверстников.
— И правильно делаешь, что не куришь! — сказал гость, громко захлопывая портсигар.
Хозяин надел белые брюки, безрукавку, сунул ноги в сандалии, на голову надел тюбетейку и пошел к двери. Там он обернулся и сказал:
— А ты, Егор Иванович, сиди здесь и жди меня. Я через час буду. Что-нибудь вместе, глядишь, и придумаем… Кстати, ты не слышал о садоводе Сапегине? — спросил он пришедшего.
— Сапегин? Садовод? Слышал… Он работал в наших киргизских лесах, не то в горах северо-восточнее Намангана, не то в районе гор Узун-Ахмат-Тау… Ну, пошли.
— Значит, в районе реки Чак, в пчеловодной лаборатории колхоза «Свет зари», где работают Искандер и Василий Александрович? — допытывался начлеспромхоза. — Там был опорный пункт научно-исследовательского института, и там работал какой-то Сапегин, я теперь припоминаю.
— Сапегин мне так и говорил: приезжай в Джелал-Буйнак, найдешь! — радостно воскликнул Егор, сразу воспрянувший духом.