— Спасибо, друг, — и Сапегин пожал руку Борису. Гномик стоял в стороне, взволнованный появлением Сапегина, не зная, признает ли его теперь Егор. Но Егор сразу же подвел Гномика к Максиму Ивановичу.
— Это Гномик, — сказал Егор.
— Что же, будем жить одной семьей? — спросил Максим Иванович. — Ты ведь охотник и сам убил секача?
— Убил! — с радостной улыбкой отвечал Гномик, с любовью глядя на Сапегина.
Сапегин похлопал мальчика по плечу и сказал, что они потом обо всем поговорят. Гномик осмелел и, набрав воздуху в легкие, отрапортовал:
— Товарищ полковник, я как начальник отрада разведки обследовал окрестности и не обнаружил ни одного живого японского опалового хруща. Еще пять штук мертвых нашел возле доящихся растений.
Но тут в разговор вмешался подошедший Василий Александрович. Он горячо пожал руку Сапегину и заявил, что опалового хруща бояться в самой Зеленой лаборатории уже не надо. Жуки были брошены на ДР, а эти растения выведены так, что содержат нервно-мышечный яд против насекомых: этот яд действует, как далматская ромашка, которую употребляют под названием «пиретрум». Поэтому жуки, съев часть листа, погибли.
— Если бы мы смогли выработать это качество у пшеницы, кукурузы и других растений, это освободило бы нас от необходимости опылять и опрыскивать их против вредителей, — сказал Сапегин.
Василий Александрович пригласил Сапегина в дом.
— А вот мой друг Люда, наш бригадир! — оказал Егор и подвел Люду.