— О, тем лучше. Я беру свои слова назад.
Он взял билет этот с улыбкою, с одной из тех широких улыбок, которые обнимают все окружающее; такая улыбка имеет в себе складки, изгибы, спирали, и напоминает то место пруда, куда вы бросили кирпич; а затем, в тот момент, когда он мельком взглянул на билет, улыбка эта застыла, побледнела и стала похожа на те волнообразные, расползающиеся потоки лавы, которые отвердевают на низком уровне неподалеку от Везувия. Никогда прежде я не видал такой очарованной и как бы остановившейся навеки улыбки. Человек этот стоял держа билет в руке, с только что описанным выражением лица; тут хозяин протеснился, чтобы узнать, в чем дело и резко сказал:
— Ну что там еще? Какая случилась беда? Что надобно?
Я сказал:
— Тут нет никакой беды. Я жду сдачи.
— Ладно, ладно; достань ему его сдачу, Тод; достань ему его сдачу.
Тод грубо возразил:
— Достать ему его сдачу! Это легко сказать, сэр; но не угодно ли вам самим взглянуть на билет?
Хозяин бросил беглый взгляд, испустил глубокий красноречивый свист, затем запустил руку в кучу платья непринятого заказчиками и начал швырять его во все стороны, говоря сам с собою, в сильном возбуждении:
— Продать эксцентричному миллионеру такую невозможную пару, как эта! Тод болван… Сущий болван! Всякий раз сделает что-нибудь такое неподобное! Отваживает от этого места каждого миллионера, потому что не умеет отличить миллионера от бродяги и во всю свою жизнь не умел отличить. Ага, вот то, что я искал. Пожалуйста, снимите все это с себя, сэр, и бросьте в огонь. Сделайте мне одолжение, наденьте вот эту рубашку и эту пару; это как раз то, что вам надобно — просто, богато, скромно, княжески великолепно; сделано на заказ для иностранного принца. Вы должны его знать, сэр, его светлость господарь Галифакский оставил нам эту пару, а себе взял траурную, потому что мать его помирала… Только она не померла. Но тут все исправно, у нас не всегда бывают такия вещи тем манером, как мы… то есть, я хочу сказать, тем манером, как оне… Ну вот! брюки сидят отлично, как вылитые на вас, сэр; посмотрим жилет — ага! Как раз по вас! посмотрим сюртук… Господи! Взгляните-ка на себя, сэр! Ведь вся эта пара словно на вас сшита! Я еще ни разу не видел, чтобы платье сидело так хорошо.