— Вот так продажа! Скорый сбыт, да малые барыши! Чудесная афера, нечего сказать!
Король огрызнулся:
— Я хотел сделать как можно лучше. Если же на этом предприятии мы не получим барыша, то я тут виноват столько же, сколько и ты, ничуть не больше.
— Нет, если бы ты послушался моего совета, то негры остались бы в доме, а мы удрали бы себе преспокойно.
Король опять возразил ему что-то, а потом набросился на меня, желая на ком-нибудь сорвать свой гнев: зачем я не сказал ему тогда сейчас же, что негры выходили из его кабинета? Всякий дурак понял бы, что тут дело нечисто. Наконец он стал ругать себя: и для чего он встал в тот день так рано? Ему следовало спокойно спать. Никогда он такой глупости больше не сделает! Громко ругаясь, они сошли вниз.
Между тем пришла пора вставать. Я спустился с лестницы и, проходя мимо комнаты девушек, увидел Мэри-Джен, которая сидела возле своего чемодана и укладывала вещи, приготовляясь к отъезду в Англию. С платьем на коленях, она сидела, закрыв лицо руками, и плакала. Мне стало её ужасно жалко. Я вошёл к ней в комнату и спросил:
— Мисс Мэри-Джен, отчего вы так грустны? Что с вами?
Она плакала о неграх. Так я и думал. Их продажа отравила ей всё удовольствие путешествия в Англию. Она не может быть счастлива, зная, что мать-негритянка будет разлучена со своими детьми.
— Страшно подумать, — твердила она, — они никогда больше не увидятся!
— Нет, нет! Они увидятся! — крикнул я. — Не пройдёт и двух недель, как они будут здесь. Это мне доподлинно известно!