— Если вы ничего не имеете против этого, я позволю себе запереть дверь.
Заперев дверь, я вернулся на место.
— Я только прошу вас, будьте спокойны. Я должен вам сказать всю правду, мисс Мэри-Джен! Приготовьтесь выслушать неприятную историю, но это необходимо, ничего не поделаешь. Дяди ваши совсем не дяди вам, это отчаянные мошенники, известные жулики. Ну вот… самое ужасное вы уже знаете, теперь мне будет легче рассказать…
Понятно, она была страшно поражена всем тем, что ей пришлось услышать от меня, но я уже не обращал на неё внимания и, пройдя опасное место, катился по наклонной плоскости. А у неё глаза разгорались от гнева всё больше и больше. Зато уж я дал себе волю и рассказал ей положительно всё, начиная с того момента, как мы захватили глупого парня, отправлявшегося на пароход, и до той минуты, когда она бросилась королю на шею и тот поцеловал её раз шестнадцать-семнадцать.
Тогда она вскочила в гневе, лицо её зарделось, как заходящее солнце, и она вскричала:
— Старый негодяй! Пойдём скорей, нельзя терять ни минуты, ни секунды… Я прикажу вымазать их дёгтем и бросить в реку!
— Конечно, они этого заслуживают, и вы сделаете это, но подождите немного. Вы должны отправиться к мистеру Лотропу.
— Ах, да, да! Я не в силах была сдержаться, но теперь я буду слушаться тебя во всём. Ты ведь на меня не сердишься, не правда ли?
И с этими словами она положила мне на руку свою милую бархатистую ручку.
Я таял от восторга и думал: «Могу ли я сердиться на неё!».