— Я сам бы желал это знать… То есть знал, но теперь не уверен… Я украл его у этих негодяев, чтобы отдать его вам, но пока я соображал, куда его спрятать, меня чуть было с ним не накрыли, я и сунул его в первое место, показавшееся мне безопасным. Но поверьте моему честному слову, я думал только о вас. А место оказалось нехорошее…
— Куда же ты его спрятал?
— Позвольте мне теперь вам этого не говорить, мисс Мэри. Я вам напишу на бумажке, а когда вы будете в дороге, прочтёте! Хорошо? Вы не сердитесь на меня?
— Конечно, конечно, нисколько не сержусь!
Вот что я написал:
«Я положил мешок с деньгами в гроб. Мешок уже был там, когда вы вошли ночью и плакали. Я стоял за дверью, мисс Джен, и мне было очень вас жалко».
Глаза мои наполнились слезами при воспоминании, как она стояла одна возле гроба и плакала в то время, когда эти черти позорили её и обирали до нитки.
Когда я подал ей сложенную бумажку, я заметил, что и её глаза влажны от слёз. Она крепко пожала мне руку и сказала:
— Прощай! Я сделаю всё точно так, как ты мне сказал, и если мы с тобою больше не увидимся, я тебя никогда не забуду!
С этими словами она ушла.