Этого она уже не могла вынести. Её глаза метали искры, пальцы судорожно сжимались, — казалось, она готова была выцарапать Тому глаза.
— Да кто такие эти «все»? Верно, такие же идиоты, как ты! Сейчас назови мне их по имени, или я с ума сойду!
Том вскочил с места с очень сконфуженным видом и, чуть не плача, проговорил:
— Мне очень жаль, но я никак не мог этого предвидеть. Ведь все они, решительно все, дали мне следующее поручение: поцелуй её от всего сердца, это ей будет приятно, и она будет рада. Но теперь я очень раскаиваюсь, сударыня, что поцеловал вас, и обещаю, что никогда, никогда я не стану…
— Слышите?! Он не станет… Ещё бы!
— Правда, правда, никогда не стану вас целовать, разве только вы сами попросите меня об этом.
— Чтобы я тебя просила! Ну, слыхана ли подобная дерзость! Да если бы ты прожил тысячу лет, и тогда ты этого от меня не дождёшься.
Том покачал головой и проговорил как бы про себя:
— Удивляюсь, очень удивляюсь! Просто не могу в толк взять, что это такое. Все они мне твердили одно, и я так думал, а вышло совершенно другое. Но… — Тут он окинул взглядом всех, как бы ища сочувственного лица, и глаза его остановились на старом фермере, к которому он и обратился с вопросом:
— А вы не подумали, когда я её целовал, что это ей доставляет большое удовольствие?