— Для дерзких мальчишек здесь, конечно, нет места, Сид. Тебя ещё следовало бы за уши выдрать. В жизни своей я не была до такой степени возмущена! Но я рада и счастлива видеть вас, обоих шалунов, у себя. Признаюсь, я совсем ошалела, когда ты чмокнул меня ни с того ни с сего.
Обедали мы на воздухе — в открытой галлерее между домом и кухней. На столе было столько еды и напитков, что хватило бы на семь таких семейств, и всё свежее, горячее, не то что наша жёсткая говядина, похожая на старую подошву. Долго-долго читал дядя Сайлас молитву, но всё же кушанье не успело простыть, как это часто бывает.
После обеда снова пошли разговоры. Мы с Томом были всё время настороже. О беглом негре никто не обмолвился ни единым словом, а мы боялись выведывать, чтобы не попасться впросак.
Мы сгорали от нетерпения остаться вдвоём и вдоволь наговориться друг с другом. Хозяевам мы заявили, что очень устали с дороги, чему эти простодушные люди охотно поверили. Пожелав нам от души покойной ночи, они отпустили нас в нашу комнату, где нам была приготовлена мягкая и чистая постель.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Сарайчик возле прачечной. — «Это слишком просто!» — Ведьмы.
Но мы и не думали спать.
Добравшись до нашей постели, мы уселись на неё с ногами и начали рассказывать друг другу свои приключения. Переговорив обо всём, Том сказал:
— Послушай, Гек, какие же мы с тобой дураки! Ручаюсь головой, что я знаю, где скрывается Джим.
— Неужели? Где же?