— Послушай, голубчик, ты у меня не виляй. Я тебе отец или нет? Я уже два дня в этом городе… всюду только и разговору что о твоих капиталах… Потому я и пришёл к тебе. Завтра же доставь мне эти деньги! Слышишь? Они мне нужны!
— Нет у меня никаких денег!
— Врёшь! Твои деньги у судьи, и ты должен достать их. Они мне нужны, говорю тебе!
— Нет у меня денег! Спроси сам у судьи, он тебе то же скажет!
— Ладно, спрошу. Уж я заставлю его раскошелиться! Сколько у тебя в кармане? Подавай сюда!
— У меня только один доллар, и он мне нужен, чтобы…
— Плевать мне, что он тебе нужен! Давай его сюда, да поскорей!
Он взял монету, прикусил её, чтобы удостовериться, не фальшивая ли она, и сказал, что пойдёт в город купить себе водки, целый день у него не было ни капли во рту (между тем от него разило, как от винной бочки). Затем он вылез из окна на крышу, но вернулся и снова просунул голову в окно, проклиная меня опять за мою спесь и за то, что я хочу быть умнее его, и потом, когда я думал, что он уже совсем ушёл, снова показался в окне и напомнил, что выдерет меня, если поймает в школе.
На другой день, совершенно пьяный, он пошёл к судье Тэчеру и грозил ему, в случае если тот не отдаст ему денег, жаловаться на него в суд.
Но судья Тэчер и вдова сами подали в суд просьбу о том, чтобы меня взяли от отца и назначили кого-нибудь из них моим опекуном. Для меня это было бы самое лучшее, но, на беду, у нас был назначен новый судья, который не знал моего старика и решил, что несправедливо разрушать семью и отнимать ребёнка у отца. Таким образом, судья Тэчер и вдова должны были это дело оставить, не добившись никакого толку.