— Ах да; я забыл! Хорошо бы здесь вырастить какой-нибудь цветок.
— Право, не знаю, мастер Том, только здесь порядочно-таки темно, да я и не привык ухаживать за цветами, немало мне будет возни.
— Попробуй, во всяком случае. Иным узникам удавалось вырастить очень неплохие цветы.
— Пожалуй, есть такой большой стебель коровяка… тот будет здесь расти, мастер Том, но только и растить-то его не стоит труда.
— Ничего, мы добудем тебе маленькое растеньице, ты его посадишь здесь в уголку и станешь ухаживать за ним. Только ты не называй его коровяком, а зови пиччиола, не иначе, это самое настоящее название. И вдобавок тебе надо поливать его слезами.
— Зачем же? У меня тут вдоволь воды из колодца, мастер Том.
— Колодезной водой нельзя, надо непременно слезами. Так всегда делают.
— Оно живо завянет, мастер Том, будьте уверены! Ведь я никогда не плачу.
Том немного опешил, но скоро выпутался из затруднения, заявив, что он принесёт Джиму луку. Он обещал зайти поутру к неграм в шалаш и украдкой положить одну луковицу в кофейник Джима. Джим признался, что он лучше бы согласился, чтобы ему всыпали табаку в кофе, да и вообще ему всё так надоело — и возня с растением, и музыка для прельщения крыс, и приручение змей, пауков и прочих гадов, не говоря о канители с перьями, надписями, ведением дневника и так далее, — что он готов бог знает что сделать, лишь бы его оставили в покое: очень уж хлопотливо быть узником!
Том потерял с ним всякое терпение и стал упрекать его, говоря, что ему доставляют случай прославить своё имя, а он не умеет этого ценить и все эти преимущества пропадают у него даром. Джим устыдился, обещая, что больше не будет упрямиться. После этого мы с Томом отправились спать.