В это время мимо нас пролетела пара птенцов и опустилась неподалёку на землю. Джим сказал, что это предвещает дождь. Джим вообще знал много примет. Он говорил, например, что нельзя вытряхивать скатерть после заката солнца, так как это приносит несчастье. Он говорил, что если умрёт человек, у которого был свой улей, то об этом надо оповестить его пчёл до восхода солнца, иначе они перестанут работать и тоже умрут. Пчёлы никогда не жалят дураков, говорил Джим, но я этому не верю, потому что я часто имел дело с пчёлами и они меня ни разу не ужалили, а я себя дураком не считаю.
Многие из этих примет я и раньше слышал, но далеко не все, а Джим знал почти все. Мне казалось, что существуют только дурные приметы, и я спросил у Джима, нет ли хороших примет, приносящих счастье. На это он отвечал:
— Ужасно мало, да это и не нужно. К чему тебе знать, что к тебе придёт счастье? Ведь ты же не станешь обороняться от счастья; счастье сильное, — счастье приходит одно, без всяких примет. Впрочем, если у тебя волосатая грудь и волосатые руки, то ты будешь богат: это хороший признак! Если ты беден и несчастен и не захочешь больше жить, то взглянешь на свои волосы и поймёшь, что тебе нужно подождать ещё немножко — и богатство само придёт к тебе в руки.
— А у тебя волосатая грудь, Джим?
— Зачем ты спрашиваешь? Разве ты сам не видишь? У Джима много волос на груди.
— Так что же, ты богат?
— Нет. Но Джим был богат, и Джим опять скоро будет богат; у Джима уже раз было четырнадцать долларов — четырнадцать долларов! Но Джим пустил их в оборот и прогорел.
— В какой же оборот, Джим?
— Купил корову, Гек, живую корову. Глупый старый Джим просадил десять долларов на старую, больную, никуда не годную корову, которая через три дня издохла.
— И твои десять долларов пропали?