Вдруг в саду хрустнула ветка. Как будто кто-то копошился там внизу.
Я насторожил уши. Внизу раздалось: «Мяу! мяу!..» Ага! Вот в чём дело!
— Мяу! мяу! — отвечал я как можно тише, потушил свечу и вылез через окно на крышу сарая, а потом спустился вниз по столбу и стал пробираться между деревьями, так как знал, что меня поджидает Том Сойер.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Мальчишки удирают от Джима. — Шайка Тома Сойера. — Дальновидные замыслы.
Мы крались на цыпочках по тропинке в саду между деревьями, наклоняясь, чтобы не задеть головами за ветки. Но, проходя мимо кухонной двери, я споткнулся о какой-то корень. Мы припали к земле и притаились. Негр Джим, принадлежавший мисс Ватсон, сидел на пороге кухни. Мы отлично могли его видеть, потому что в кухне горел огонь. Он поднялся, вытянул шею, прислушался одну минуту и спросил:
— Кто там?
Опять прислушался, сошёл на цыпочках с крыльца и остановился как раз между нами. Мы могли бы тронуть его рукой. Минуты проходили, ещё и ещё — и не было слышно ни единого звука, а мы лежали так близко. Вдруг у меня зачесалась нога, но я не смел почесать её. Потом зачесалось ухо. Потом спина — как раз между лопатками. Ну, кажется, вот сейчас помру, если не почешусь. И отчего это непременно тогда зачешется, когда нельзя почесаться? Впоследствии я часто думал об этом. Непременно, когда вы среди важных людей, или на похоронах, или отвечаете урок, — одним словом, тогда, когда нельзя почесаться, у вас начнёт чесаться всё тело — то там, то здесь, в разных местах.
Немного спустя Джим опять заговорил:
— Да кто там? Лопни мои глаза, если я не слышал шагов! Но Джим не так глуп! Джим знает, что делать. Джим сядет здесь и будет ждать!