— Чёрт возьми, к чему же канителиться? Пойдём и расправимся с ним.
— Подожди минутку, Билл, и выслушай меня, я ещё не договорил. Пристрелить его, конечно, хорошо, но можно устроить всё дело гораздо спокойнее, без всякого риска! Зачем рисковать, когда это же самое можно сделать, и не подвергаясь опасности? Разве я не прав?
— О, конечно! Только как же ты это сделаешь?
— Слушай. Мы осмотрим ещё раз всё судно, чтобы чего не забыть, потом отправимся на берег и спрячем там нашу добычу. Затем будем спокойно ждать. Не пройдёт и двух часов, как эта старая лохань пойдёт ко дну. И если наш молодец утонет, кто в этом — виноват? Он сам! И больше никто. Зачем он пошёл на разбитое судно? Подумай-ка! Я всегда против того, чтобы убивать человека, когда этого можно избегнуть, — это глупо и неблагородно. Именно неблагородно.
— Ты прав! А если пароход не потонет так скоро?
— Ну, два часа мы можем подождать. Идём!
Они отправились, я тоже поспешно выбрался из каюты, обливаясь холодным п о том, и пополз к тому месту, где мы причалили. Было темно, как в могиле. Я едва слышно шепнул: «Джим!» Он отозвался у самого моего локтя слабым стоном.
— Скорей, Джим, нам некогда хныкать! Там шайка убийц и разбойников; если мы не отыщем их лодку и не пустим её по течению, то одному из тех молодцов придётся плохо. А я хочу, чтобы они все трое попали в тюрьму. Скорей, скорей! Я поищу лодку по этой стороне парохода, ты — по другой. Потом садись скорей на плот и…
— Плот? О, господи! Плота нет. Плот оторвало и унесло, а мы тут…