Затем я поплыл к тому месту, где виднелся свет, — очевидно, это была деревушка. Я направил свою лодку прямо к береговому огоньку, стараясь разглядеть, что было впереди. Оказалось, это был свет фонаря, висевшего на переднем шесте парового катера. Я бросился искать сторожа и наконец нашёл его: он крепко спал на шканцах.[3] Я легонько толкнул его несколько раз и начал громко плакать.
Он вскочил на ноги и с испугом озирался кругом, но, заметив меня, зевнул, потянулся и мирно проворчал:
— Ну что там такое? Не реви, мальчуган! Что случилось?
— Что там такое?
Я, всхлипывая, говорил:
— Папа… мама… сестра… и…
Я не мог продолжать: рыдания прервали мою речь.
— Да не реви же, мальчуган, у каждого есть своё горе, и твоему, вероятно, можно помочь! Что случилось с отцом, матерью и сестрой?
— Они… С ними… Да вы здешний караульный, что ли?