Между тем я прочёл вслух Джиму несколько страниц из одной книги, где много говорилось про королей, герцогов, графов и тому подобных знатных лиц, о том, как они роскошно одеваются и как они величают друг друга: величеством, светлостью, сиятельством, а не просто — гражданин или мистер. От удивления у Джима чуть глава не вылезли на лоб: это его страшно заинтересовало. Он говорил:
— Джим не знал, что их так много! Джим никогда ничего подобного не слыхал. Джим знал только про одного короля Саллормона[5] да ещё про карточных королей. Сколько же получают короли жалованья?
— Сколько жалованья получают? — повторил я. — Да тысячу долларов в месяц или больше… Сколько хотят: ведь им всё принадлежит!
— Вот-то хорошо! А что они делают, Гек?
— Что делают? Да ничего! Короли ничего не делают, Джим, они только сидят.
— Ну что ты!
— Разумеется, Джим! Правда-правда, они только сидят. Разве случится война; ну, тогда они должны встать и пойти на войну, а то всё время слоняются из угла в угол или валяются по диванам… Ты ничего не слышишь?
Мы вскочили на ноги и стали прислушиваться: это был шум пароходного колеса. Какой-то пароход мелькнул и исчез за поворотом реки, оставив позади себя полосу дыма. Мы вернулись на наше место.
— Да, — продолжал я, — а если им надоест так сидеть, они прикажут отрубить пару голов.
Потом я рассказал Джиму про французского короля Людовика Шестнадцатого, которому, как я читал, сами французы отрубили голову, и про его маленького сына, дофина, который должен был бы тоже стать королём, но французы бросили его в тюрьму, где он и умер, — по крайней мере, так рассказывают.