С минуту длилось молчание, затем младший проговорил с глубоким вздохом:
— Увы!
— Чего же ты охаешь? — спросил лысый.
— Мне тяжело, что я должен вести такую жизнь и унижаться до такого общества.
И он принялся утирать глаза какой-то тряпицей.
— Чем тебе не нравится наше общество? — резко и сердито спросил лысый.
— Да оно вполне хорошо для меня. Лучшего я не заслужил. Но кто меня довёл до такого падения, когда я стоял так высоко? Я сам. Я не виню вас ни в чём, джентльмены, — нет, нет, я никого не виню ни в чём. Я один во всём виноват. Пусть холодный свет карает меня, пусть судьба преследует меня попрежнему, лишает меня всего — друзей, богатства, почестей, — одно я знаю: где-нибудь найдётся для меня могила, этого люди у меня не отнимут. В один прекрасный день я лягу в эту могилу и всё забуду, и моё бедное разбитое сердце успокоится навсегда.
Говоря это, он продолжал вытирать себе тряпкой глаза.
— Чёрт побери твоё бедное разбитое сердце! Что ты с ним носишься перед нами? Мы-то тут при чём? — проговорил лысый.
— Вы здесь ровно не при чём. Я и не обвиняю вас, уважаемые джентльмены. Я сам себя довёл до этого, я сам виноват, что упал так низко. По справедливости, я должен страдать, я и не ропщу.