— Слушай, Сомерсет, мне тебя страшно жалко, но не ты один скрываешь такое горе в душе.
— Неужели?
— Нет, не тебя одного беззаконно лишили высокого сана.
— Увы!
— Нет, не у тебя одного есть тайна.
И старик принялся горько плакать.
— Постой! Что ты хочешь сказать?
— Сомерсет, могу я довериться тебе? — продолжал старик, громко всхлипывая.
— Положись на меня как на каменную гору!
Герцог схватил при этих словах руку старика, сильно потряс её и прибавил: