Внизу афиши последняя строчка была написана самыми крупными буквами:
ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН.
— Если уж это не заманит их в наш балаган, значит я плохо знаю Арканзас, — заявил герцог.
Весь следующий день король и герцог проработали над устройством сцены, занавеса, установили ряд свечей у рампы. Вечером зала быстро наполнилась зрителями. Когда все места были заняты, герцог оставил свой пост у входа, стал перед занавесом и произнёс небольшую речь, в которой расхваливал эту трагедию, говоря, что это одна из самых потрясающих трагедий, какие только существуют на свете, — и пошёл нести небылицы про Эдмунда Кина старшего, исполняющего в ней главную роль. Наконец, когда общее нетерпение достигло наивысшей степени, герцог поднял занавес. В ту же секунду на сцену выскочил король на четвереньках, совсем голый… только размалёванный кругами и полосами всех цветов, ослепительно великолепный, как радуга! Вся публика умирала со смеху, и когда король, напрыгавшись и накувыркавшись доустали, уполз за кулисы, все стали хлопать в ладоши, кричать, шуметь, пока король не показался опять и не проделал то же самое, и потом должен был проделать и в третий раз — так кричали и вызывали его зрители. Безобразные прыжки и кривлянье старого дурака могли действительно рассмешить даже мёртвого.
После этого герцог опустил занавес, поклонился и сказал, что трагедия эта будет исполняться всего только два раза вследствие того, что артисты приглашены в лондонский Друриленский театр, где все места уже распроданы заранее. Тут он поклонился и прибавил:
— Если нам удалось показать почтеннейшей публике забавное и поучительное зрелище, мы обращаемся к нашим посетителям со всепокорнейшей просьбой: пусть они посоветуют своим друзьям и знакомым тоже посмотреть нашу трагедию.
Голосов двадцать закричало:
— Как! Уже кончено? Это всё?
Герцог отвечал:
— Да, всё!