Страшный удар обрушился на плечи Тома, затем точно такой же — на Джо и в следующие две минуты из курток двух мальчиков летела — к восторгу всего класса — пыль. Они до того увлеклись, что не заметили ни тишины, павшей на класс, ни учителя, который на цыпочках подобрался к их парте и простоял недолгое время, нависнув над ними. Учитель, понаблюдав немного за их игрой, решил внести в нее некоторое разнообразие.
В полдень, как только началась перемена, Том мигом оказался рядом с Бекки и зашептал ей на ухо:
— Надень шляпку и притворись, что уходишь вместе со всеми домой, а как дойдешь до угла, отстань от них, сверни в проулок и вернись к школе. Я пойду в другую сторону и сделаю то же самое.
Бекки покинула школу с одной стайкой учеников, Том с другой, и вскоре они встретились в конце проулка и возвратились в школу, перешедшую теперь в полное их распоряжение. Они уселись за парту, положили на нее грифельную доску, и Том, вручив Бекки грифель, стал водить ее рукой по доске, на которой вскоре возник еще один удивительный дом. Когда же их взаимный интерес к искусству стал ослабевать, дети разговорились. Том, купаясь в блаженстве, спросил:
— Тебе крысы нравятся?
— Нет! Я их терпеть не могу.
— Да я, в общем, тоже — живых. Я спросил о дохлых, которых можно вертеть на веревочке над головой.
— Нет, мне и такие не нравятся. Вот что я люблю, так это резинку жевать.
— Ну еще бы! Жалко, у меня сейчас нет ни одной.
— Правда? А у меня есть немного. Хочешь, дам тебе пожевать, только ты ее мне верни.