Том решился, раз и навсегда. Мрак и отчаяние поселились в душе его. Все отвернулись от него, он одинок, никто его не любит; вот когда все узнают, на что они его толкнули, им, может, и станет стыдно; он так старался быть хорошим, старался им всем угодить, да только они ему не позволили, ну и ладно, раз они спят и видят, как бы убрать его с глаз долой, пусть так и будет; и пусть они свалят вину за все последствия на него — чего же еще от них и ждать? Да, они, наконец, довели его до последнего края и теперь он встанет на путь преступлений. Иного выбора ему не оставили.
К этому времени Том уже добрался почти до конца Луговой улицы, и удары школьного колокола, сзывавшего учеников на урок, отдались в его ушах лишь легким треньканьем. Том заплакал, подумав, что никогда, никогда больше не услышит этих ударов, — как грустно, как тяжело, но ведь его же насильно вытолкали в холодный, пустой мир, и ему остается лишь подчиниться — и простить их всех. От этой мысли рыдания Тома и участились, и усилились.
Тут-то и ему и повстречался душевный друг Джо Харпер — глаза у друга были на мокром месте, а сердцем явно владела одна только цель, великая и мрачная. Ясно, что это была встреча «двух душ, охваченных мыслью единой». Том вытер рукавом глаза и залепетал слова о том, что он решил бежать от тягот домашней жизни, в которой не встречает никакого сочувствия, уйти в огромный мир, и даже в другие страны и больше сюда не возвращаться, — закончил же он выражением надежды на то, что Джо никогда его не забудет.
И сразу же выяснилось, что Джо как раз собирался попросить о том же Тома, что для того-то он друга и искал. Мать высекла его за якобы выпитые им сливки, которых он не только не трогал, но даже и в глаза не видел; дело ясное, он надоел ей, мать хочет избавиться от него, ладно, пускай, он исполнит ее желание, и надеется только, что она будет счастлива и никогда не пожалеет о том, что изгнала несчастного мальчика в бесчувственный мир, на страдания и верную смерть.
Некоторое время друзья шли бок о бок, делясь своими печалями, а затем остановились и заключили новый договор: всегда стоять друг за друга, быть братьями и не расставаться, пока смерть не избавит их от скорбей этой жизни. После чего каждый изложил свой план. Джо склонялся к мысли податься в отшельники — поселиться в какой-нибудь укромной пещере, питаться сухими корками и со временем помереть от холода, лишений и горя; однако, выслушав Тома, признал, что жизнь преступника обладает очевидными преимуществами, и согласился уйти вместе с ним в пираты.
Тремя милями ниже Санкт-Петербурга, там, где Миссисипи приобретает ширину чуть большую мили, находился длинный, узкий, лесистый остров с отмелью на верхнем его конце — то есть, самым подходящим местом для стоянки пиратского судна. Остров был необитаемым, лежал ближе к противоположному берегу реки, поросшему частым лесом, в который почти никто не заглядывал. Вот на него, на остров Джексона, и пал выбор будущих пиратов. Кого, собственно, они будут там грабить — этот вопрос в головы их как-то не пришел. Они отыскали Гекльберри Финна, и тот без промедления согласился составить им компанию, ибо ему было все едино, какой стезею идти по жизни. Мальчики разошлись, условившись встретиться в уединенном месте, — на берегу реки, в двух милях выше городка — и в излюбленный их час, то есть в полночь. Там стоял у берега маленький плот, который пираты решили захватить. Каждому надлежало принести с собой крючки, лесу и тот провиант, какой ему удастся похитить самым что ни на есть необъяснимым, таинственным образом. Еще и вечер не наступил, а они уже с упоением распространили по городку весть о том, что вскоре ему предстоит «кое-что узнать». И каждый, кто выслушивал их туманные иносказания, получал также предостережение касательно того, что ему надлежит «помалкивать и ждать».
Около полуночи Том, нагруженный вареным окороком и еще кой-какими мелочами, приблизился к густому подросту, тянувшемуся вдоль невысокого берегового обрыва, под которым находилось место встречи. Ночь стояла тихая, звездная. Могучая река лежала перед Томом, подобная спящему океану. Том прислушался — ни единый звук не нарушал тишину. Он свистнул, негромко, но отчетливо. Из-под обрыва донесся ответный свист. Том свистнул еще два раза — и на эти сигналы им тоже был получен должный ответ. А следом настороженный голос осведомился:
— Кто идет?
— Том Сойер, Черный Мститель Испанских Морей. Назовитесь и вы.
— Гек Финн, Кровавая Рука, и Джо Харпер, Ужас Морских Просторов.