Оставшись одна, тетя Полли опустилась на колени и помолилась за Тома — так трогательно, с такой мольбой, с такой звучавшей в ее словах и в дрожавшем старческом голосе безмерной любовью, что мальчик облился слезами задолго до окончания молитвы.
После того, как тетя легла, ему пришлось еще долгое время провести под кроватью, поскольку старушка время от времени жалостно вскрикивала, беспокойно подергивалась и переворачивалась с боку на бок. Но в конце концов, она утихла и лишь постанывала во сне. Только тогда Том выскользнул из-под кровати, медленно поднялся на ноги и, заслонив ладонью свечу, постоял немного, вглядываясь в тетю. Сердце его переполняла жалость к ней. Он достал из кармана свиток коры и положил его рядом со свечой. Однако тут его осенила новая мысль, которую стоило обдумать. И вот лицо Тома осветилось — решение было найдено, и очень удачное; он торопливо схватил кору и вернул ее в карман. Затем склонился к тете, поцеловал ее в поблекшие губы и быстро покинул флигель, закрыв за собой дверь на щеколду.
Он дошел до переправы, где никого уже не было, и смело поднялся на борт пароходика, поскольку знал, что там нет сейчас ни души, если не считать ночного сторожа, неизменно спавшего где-нибудь мертвым сном. Том отвязал от кормы ялик, спустился в него и скоро уже осторожно греб, забирая вверх по течению. Поднявшись на милю от городка, он стал, налегая на весла, пересекать реку. Причалил он точно у пристани — такие переправы давно уже стали для него привычными. Очень ему хотелось присвоить ялик, — как-никак судно, и стало быть, законная пиратская добыча, однако Том знал: такую пропажу будут искать весьма основательно, а это может закончится его поимкой. И потому он просто сошел на берег и углубился в лес.
Долгое время он просидел там, отдыхая, щипля себя, чтобы не заснуть, за руку, а затем, поглядывая по сторонам, приступил к последнему за эту ночь переходу. Ночь была на исходе. Когда Том увидел прямо напротив себя островную отмель, уже совсем рассвело. Он посидел еще, ожидая, когда поднимется и вызолотит великую реку солнце, а дождавшись, вошел в воду. Недолгое время спустя он, мокрый до нитки, остановился в лесу у самого лагеря и услышал голос Джо:
— Да нет, Гек, Том свое слово всегда держит, он вернется. Не сбежит. Он же знает, для пирата это чистый позор, а Том слишком гордый, чтобы так осрамиться. Он что-то задумал, Гек. Узнать бы только — что.
— Ладно, вещички-то его все равно теперь наши, так?
— Почти да не совсем, Гек. В записке же сказано: будут наши, если он не вернется к завтраку.
— А он взял, да и вернулся! — воскликнул Том, величаво вступая в лагерь. Очень драматичный получился эффект.
Роскошный завтрак из рыбы и ветчины изготовился быстро и, когда мальчики принялись за еду, Том поведал им (со множеством прикрас) о своих приключениях. И к концу его повести, они успели обратиться в чванливых, сильно склонных к бахвальству героев. Том удалился на тенистую полянку, чтобы проспать на ней до полудня, а прочие пираты занялись приготовлениями к рыбной ловле и дальнейшим исследованиям острова.