Следуя своему первому плану, он предложил сделать поддельную язву на ноге короля, справедливо полагая, что это оскорбит и унизит его сверх всякой меры; а когда язва будет готова, он, с помощью Кэнти, принудит короля сесть у дороги, показывать ее прохожим и просить на лечение. Для того, чтобы сделать такую искусственную язву, приготовляли тесто из негашеной извести, мыла и ржавчины, накладывали эту смесь на ремень и крепко обвязывали ремнем ногу. От этого кожа очень быстро слезала, и вид обнаженного мяса был ужасен; затем ногу натирали кровью, которая, высохнув, чернела и придавала болячке отвратительный вид. Больное место перевязывали грязными тряпками, но так, чтобы ужасная язва была видна и вызывала сострадание прохожих.
Гуго сговорился с медником — тем самым, которого король стукнул по голове паяльным прутом; они повели мальчика будто бы на работу, но как только вышли в поле, повалили его наземь; медник держал его, а Гуго крепко-накрепко привязывал к его ноге известковую припарку.
Король пришел в бешенство, бранил их, грозился повесить обоих, как только вернет себе свою корону; но они крепко держали его, забавляясь его бессильными попытками вырваться, и хохотали над его угрозами. Между тем мазь начала быстро разъедать кожу; еще немного, и негодяи сделали бы свое дело, если бы им не помешали.
Но им помешали: появился «раб», тот самый бродяга, который с таким жаром проклинал английские законы. Он разом положил конец затее негодяев, сорвав припарку с ноги короля.
Король хотел взять у своего спасителя дубину и тут же на месте проучить своих недругов; но тот не позволил ему, чтобы не поднимать шума, а посоветовал отложить дело до ночи, когда вся шайка будет в сборе, и никто из посторонних не помешает. Они все вместе вернулись в лагерь, и о случившемся было донесено атаману; атаман выслушал, подумал и заявил, что короля не следует заставлять просить милостыню, потому что он, очевидно, предназначен к чему-то высшему и лучшему, — и тут же, на месте, произвел его из нищих в воры!
Гуго был вне себя от радости. Он уже пробовал заставить короля воровать, но потерпел неудачу; теперь, конечно, никаких затруднений не будет: ведь не посмеет же король ослушаться самого атамана. Он задумал в тот же день совершить кражу, рассчитывая предать короля во власть закона; притом сделать это так искусно, чтобы все вышло как бы случайно, так как король боевых петухов был теперь общим любимцем, и бродяги, не питавшие особых симпатий к Гуго, обошлись бы с ним не слишком ласково, если бы тот вероломно предал товарища общему врагу их — закону.
И вот, в назначенное время Гуго привел свою жертву в соседнюю деревню; они оба медленно бродили по улицам. Один из них зорко глядел по сторонам, выжидая удобного случая осуществить свой злобный замысел, другой так же внимательно всматривался во все закоулки, чтобы при первой же возможности пуститься в бегство и навсегда спастись от своего постыдного рабства.
Обоим представлялись удобные случаи; но ни тот, ни другой не воспользовались ими, так как в глубине души оба решили на этот раз действовать наверняка; ни один не хотел рисковать, не убедившись заранее в удаче своего предприятия.
Гуго посчастливилось первому. Навстречу шла женщина с тяжело нагруженной корзиной. У Гуго злорадно сверкнули глаза, и он сказал себе:
«Издохнуть мне на этом месте, если я не взвалю это дело на тебя! Ну, храни тебя бог, король боевых петухов!»