— Как? Что такое? Я тебя не понимаю.
— Не понимаешь? Разве не кажется тебе удивительным, что по всей стране не рыщут гонцы, разыскивая меня, и не видно нигде объявлений с описанием моей особы? Разве можно не волноваться и не скорбеть, зная, что глава государства пропал бесследно? что я скрылся и исчез?
— Совершенно верно, мой король. Я позабыл об этом.
Гендон вздохнул и пробормотал про себя:
«Бедный помешанный! он все еще поглощен своей трогательной мечтой».
— Но у меня есть план, который поможет нам обоим восстановить права. Я напишу бумагу на трех языках: по-латыни, по-гречески, по-английски, — а ты завтра утром скачи в Лондон! Не отдавай никому, кроме моего дяди, лорда Гертфорда; когда он увидит ее, он сразу узнает, что это писал я. Он пришлет за мною.
— Не лучше ли нам будет, мой принц, подождать здесь, пока я докажу свои права и вступлю во владение своими поместьями? Мне тогда будет гораздо удобнее…
Король властно перебил его:
— Молчи! Что такое твои ничтожные поместья и твои жалкие интересы, когда дело идет о благе нации и неприкосновенности престола!
И прибавил уже мягче, как бы сожалея о своей суровости: