— Песню! Песню! Пой, Летучая Мышь! Пой, Дик! Пой, Дот одноногий!
Один из слепцов поднялся на ноги и приготовился петь, сорвав и швырнув на пол пластыри, закрывавшие его вполне здоровые глаза. Вслед за пластырями на пол полетела доска, которую он носил на груди. На этой доске было в трогательных выражениях описано, при каких обстоятельствах он потерял свое зрение. Дот одноногий освободился от деревянной ноги, и, когда он стал рядом с товарищем, ноги его оказались совершенно здоровыми. Затем оба загорланили воровскую веселую песню. Каждая строфа заканчивалась припевом, который вся орава подхватывала нестройным хором.
Непривлекательную картину увидел он.
К последней строфе полупьяное сборище пришло в такой неистовый восторг, что в пении приняли участие все и повторили песню с самого начала, наполняя ригу такими оглушительными гнусавыми звуками, что даже балки ее задрожали.
Затем пошла беседа — но уже не на воровском языке, на котором пели песню: воровской язык употребляется только тогда, когда есть опасение, что подслушивают враждебные уши. Из разговора выяснилось, что Джон «Гоббс» не был здесь новичком, но и раньше водился с этой шайкой. Потребовали, чтобы он рассказал, что с ним было в последнее время, и, когда он сказал, что «случайно» убил человека, все остались довольны; когда же он прибавил, что убитый — священник, все стали дружно аплодировать и заставили его выпить с каждым по очереди. Старые знакомые радостно приветствовали его, новые гордились возможностью пожать ему руку. Его спросили, где он пропадал столько месяцев. Он ответил:
— В Лондоне лучше, чем в провинции, и безопаснее, особенно в последние годы, когда законы стали такие строгие и их так усердно исполняют. Если б не это убийство, я остался бы в Лондоне. Я хотел навсегда остаться в Лондоне и не собирался снова шляться по деревням, но из-за убийства все пошло по-иному.
Он спросил, сколько теперь человек в шайке. Атаман ответил:
— Двадцать пять овчин, верстаков, напилков, кулаков, корзинщиков, да еще старухи и девки.[25] Большинство здесь. Остальные пошли на восток, по зимней дороге; на заре и мы пойдем за ними.
— В этой честной компании я не вижу Вэна. Где он?