Он всегда поступал так: сам был очень прям и совестлив и ни за что не захотел бы сказать неправду.
Мы пошли через большой двор, замечая и то, и другое, и третье, словом, все знакомое нам и что было так приятно снова увидеть; а когда мы вошли в длинный крытый проход между бревенчатой стеной дома и кухнею, то заметили и тут, что все висит на стенах по-прежнему; между прочим, как всегда, висел и старый рабочий фризовый сюртук дяди Силаса с капюшоном и с беловатым от носка пятном между плеч, походившим на след от комка снега, пущенного в спину старику. Мы подняли щиколду и вошли. Тетя Салли прибирала в комнате, дети скучились в одном уголку, а старик приютился в другом и молился о ниспослании всем им помощи в такие трудные времена. Тетя Салли бросилась к нам; с радости даже слезы потекли у нее по щекам; она дернула каждого из нас за ухо, затем стала нас душить поцелуями, потом потрясла опять за уши и не могла уняться, — до того была в восхищении.
— Где вы пропадали, негодные? — говорила она. — Я до того беспокоилась, не знала, что и подумать! Вещи ваши прибыли уже давно и я варила вам заново ужин четыре раза, желая, чтобы все было повкуснее и горячо к вашему приходу; наконец, вышла я из терпенья и… и… готова была шкуру с вас спустить! Но вы, должно быть, проголодались, бедняжки! Садитесь же, садитесь скорее, времени не теряйте!
Хорошо было сидеть тут, забыв всякую нужду и угощаясь, сколько душа пожелает! Старый дед Силас стал повторять над нами одно из своих самых нескладных благословений, в котором было не меньше наслоек, чем их в луковице бывает, а пока он тянул что то об ангелах, я придумывал, что бы мне сказать в объяснение того, что мы запоздали. Лишь только нам наложили тарелки и мы принялись за еду, тетя Салли стала расспрашивать:
— Видите ли… мистрисс…
— Гекк Финн, с которых пор я мистрисс для тебя? Что я мало тебя целовала или шлепала с того дня, как ты стоял в этой комнате и я приняла тебя за Тома Соуэра и благодарила Бога, пославшего тебя ко мне, хотя ты наврал мне с три короба и я верила всему этому, как дурочка? Зови меня «тетя Салли», как и звал всегда!
Я послушался и начал:
— Видите ли, мы с Томом решили пройтись пешком… в лесу такой аромат… и повстречали мы Лэма Биб и Джима Дэн… и они пригласили нас пойти за ежевикой… и говорили, что могут взять собаку у Юпитера Денлапа, потому что он только-что им сказал…
— Где они его видели? — спросил старик, и когда я взглянул на него, дивясь тому, что ему любопытна такая ничтожная подробность, я увидал, что глаза у него горят и он так и впился ими в меня. Это меня поразило до того, что я совсем растерялся; однако, собравшись с духом, я ответил:
— Видели они в то время, когда он копал землю с вами вместе… солнце уже заходило или было около того.