— Мне очень жаль, что с Гекком обходятся так, и из-за того только, что он обмолвился… а это может случиться со всяким.
— В чем обмолвился?
— Он назвал ежевику, разумея, понятным образом, землянику.
— Том Соуэр, если ты взорвешь меня окончательно, я…
— Тетя Салли, не подозревая того… и без всякого желания с вашей стороны, разумеется… вы в большом заблуждении. Если бы вы изучали хорошенько естественную историю, то знали бы, что решительно во всем мире… за исключением только Арканзаса, в котором мы теперь… принято искать землянику именно с собаками и фонарем…
Но тетя Салли кинулась вперед, налетела на него и сбила с ног. Она была взбешена до того, что захлебывалась от брани, и слова так и стремились у нее непрерывным потоком. Тому только этого и хотелось. Он не препятствовал ей изливать свою злобу, пока не устанет; потом следовало оставить ее в покое и дать ей остыть. После всего этого ей будет так досадно самой на себя, что она не заговорит уже о том же предмете и другим говорить не позволит. Именно так и произошло. Когда она утомилась и вынуждена была замолчать, Том сказал совершенно спокойно:
— Все же, тетя Салли…
— Молчать! — крикнула она. — Не хочу слышать ни слова от вас!
Мы были в безопасности, значить. Нас не тревожили более насчет того, что мы запоздали. Том провел это мастерски.