— Бедняга Джэк, — говорил он, — все-то на себя напялил, как и намеревался. Мы не были уверены насчет его волос, так вот, посмотри, они у него уже не длинные, а подстрижены коротко, как он и хотел. Гекк, я не видывал ничего натуральнее этой тени!
— И я тоже, — сказал я. — Я узнал бы его, где хочешь.
— Я тоже скажу. Призрак, а смотрит таким крепким, неподельным… Ну, совсем Джэк, каким он был перед смертью.
Мы продолжали смотреть. Вдруг Том говорит:
— Однако, Гекк, странная вещь. Тени как будто и не полагается бродить днем.
— Верно, Том. Я никогда не слыхивал, чтобы это делалось.
— То-то и есть; они выходят только по ночам, да и то лишь после полуночи. Тут что-нибудь да не ладно, припомни мои слова! Не может быть, чтобы только этой тени дали право разгуливать днем. Между тем, чего ее натуральнее! Но, знаешь, Джэк хотел притвориться глухонемым для того, чтобы соседи не узнали его по голосу. Как думаешь, представится он таким, если мы к нему обратимся?
— Господь с тобою, Том! Что ты говоришь! Если ты окликнешь его, я умру тут на месте!
— Ну, не бойся, не стану окликать… Однако, смотри, Гекк, он чешет себе в голове… Видишь?
— Вижу… Что же из этого?