Но он, со свойственным ему легкомыслием, только рассмеялся и принялся потешаться над моим печальным положением.
– Ну что же, – сказал я, сдаваясь. – Пусть сон продолжается. Я не тороплюсь.
– Какой сон?
– Как какой? Мне снится, что я нахожусь при дворе короля Артура, которого никогда не было, и что я разговариваю с тобой, хотя ты тоже всего только плод моего воображения…
– Ах, вот как! А то, что тебя завтра сожгут, – это тоже сон? Хо-хо! Ну-ка, что ты мне на это скажешь?
Эти слова заставили меня содрогнуться. Я начал понимать, что сон это или не сон, но положение мое крайне серьезно; ибо я по опыту знал, что сны порой бывают ярки, как настоящая жизнь, и быть сожженным, хотя бы во сне, далеко не шутка, и нужно во что бы то ни стало попытаться всеми правдами и неправдами избежать этого. И я начал умолять пажа:
– Ах, Кларенс, милый мальчик, мой единственный друг… ведь ты мне друг, не правда ли?.. Не покинь меня. Помоги мне бежать отсюда!
– Да ты понимаешь, о чем ты говоришь! Удрать? Да тут во всех проходах стоят воины.
– Верно, верно. Но сколько их, Кларенс? Неужели их много?
– Человек двадцать. На побег нет никакой надежды.