Сбежавшего! Мне стало не по себе.
— А найдут ли его?
— Ну, ясно — найдут еще до наступления ночи. Его разыскивают повсюду. У городских ворот поставили стражу и невольников, которые узнают его, если он появится, и никого без осмотра не выпускают.
— А можно взглянуть, куда заперли остальных?
— Снаружи можно. А внутри — да ты сам не захочешь смотреть.
Я взял адрес тюрьмы — на всякий случай — и побрел. В глухом переулке в первой попавшейся лавке старьевщика я приобрел грубую одежду моряка, а лицо повязал платком, сославшись на то, что у меня болят зубы. Повязка скрыла мои синяки. Я совсем преобразился. Я больше не походил на себя. Потом разыскал проволоку и пошел вдоль нее до того места, откуда она начиналась. Она выходила из крохотной комнатки над лавкой мясника — видимо, телеграфное дело не очень-то еще процветало. Юный служащий дремал над столом. Я запер дверь и положил громадный ключ себе за пазуху. Молодой человек встревожился и хотел позвать на помощь. Но я сказал:
— Побереги себя. Если ты раскроешь рот, ты — покойник. За работу! Живо! Вызови Камелот.
— Не верю! Как может такой человек, как ты, разбираться в…
— Вызови Камелот. Я человек отчаянный. Вызови Камелот или отойди прочь, и я сам вызову.