— Может ли здесь кто-нибудь удостоверить вашу личность?
— Вряд ли, благородный лорд, ибо я никогда прежде здесь не бывала.
— Нет ли у вас каких-нибудь писем, каких-нибудь документов, каких-нибудь доказательств, что вы заслуживаете доверия?
— Конечно, нет; у меня есть язык, и я могу сама все о себе рассказать.
— Но одно дело, когда вы сами о себе говорите, а другое дело, когда кто-нибудь другой о вас говорит.
— В чем же разница? Боюсь, я не понимаю вас.
— Не понимаете? Проклятая страна… Видите ли… ну, видите ли… Черт побери, неужели вы не можете понять такой простой вещи? Неужели вы не можете понять разницу между… Почему у вас такой невинно-идиотский вид?
— У меня? Не знаю. На то воля божья.
— Да, да, вы правы, на то божья воля. Вам, верно, кажется, что я немного сержусь, но не обижайтесь, я совсем не сержусь. Поговорим о другом. Итак, этот замок трех людоедов, в котором заключены сорок пять принцесс… Где он находится, этот гарем?
— Гарем?