«Слов не могу найти довольно выразительных, чтобы описать вашему сиятельству всеобщую радость, которою объята петербургская публика приездом любезнейшего Грибоедова…»
Раскоряке поклон.
«…Слезы врагов тоже, думаю, будут изобильны… Я сам одержим болезнью… Поздравляю душевно с новыми лаврами… Грибоедов поздравлен от самого государя, и на другой день Карл Васильевич привез из дворца указы об ордене и четыре тысячи червонцев, согласно с вашим представлением».
(– Очень хорошо.)
«…Остается довершить дело, чтоб дать ему дело, и то будет».
(– Что будет? То будет. Нехорошо.) Вот как они заласкали его.
Нессельрод смотрел на него, подняв брови, ожидал признательности. Наконец-то он раскусил его. Курьер знал себе цену и требовал надбавки. Нессельрод не был жаден. Свойственник Паскевича – это нужно было принять во внимание. Он знал к тому же персидский язык и нравы, Нессельрод же путал Аракс с Арпачаем.
Все трое сидели и улыбались.
Начал Нессельрод.
– Дорогой господин Грибоедов, вы отдохнули у нас, у вас превосходный вид, – сказал он.