Нессельрод вздохнул. Нужен, нужен досуг.
– Гром оружия не дает благоденствия стране.
Это его мысли, его мысли. Но нельзя говорить так резко. Он очень еще молод и неопытен, этот, в сущности, рассудительный молодой человек.
– У нас не возникло в Закавказье ни одной фабрики, не процвело ни земледелие, ни садоводство.
Ах, это резко, резко.
– Между тем тифлисские купцы ездят в Лейпциг за товарами, сбывают их дома и в Персии с успехом.
Нессельрод поискал глазами Лейпциг на акварельках. Это был прекрасный город, уютный – не Петербург, он в нем бывал.
– И знаете, – сказал он неожиданно, – там климат совершенно другой…
– В климате все дело, – подтвердил коллежский советник, – естественные произведения разнообразны и богаты. В Закавказье – виноград, шелк, хлопчатая бумага, марена, кошениль, в древности здесь разводили сахарный тростник…
Сахарный тростник, да. Zuskerrohr – Rohr – roseau.